Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

child 2

мама

Я всегда помню про твой день рождения. Грустно, что ты нас оставила так рано. Мы скучаем. Больше всего мне запомнился такой эпизод. Я в пионерском лагере впервые в жизни. Мне 13 лет. Суббота, родительский день. Родители приехали на автобусе, и уже уехали.
Ко мне никто не приехал. Я дежурная на воротах. И вдруг... Зеленый дамский велосипед приближается к воротам. Это мой велосипед. И это моя мама! Тебе было тогда 47 лет. Счастье. Довольно тяжелая женщина, с нездоровым сердцем, немолодая уже, неспортивная вовсе, привезла мне, наверное, каких-то конфет. Неожиданный поступок. От дома, где мы жили, до пионерского лагеря, около 10 километров. Однако, велосипед был в твоей жизни всегда, еще с грузинского детства. Решилась приехать одна, проведала дочь, и побайкала обратно о чем-то думая, о чем-то мечтая.
Я никогда не узнаю, о чем. Я никогда не узнаю, что с тобой случилось в ту декабрьскую ночь 2000 года.
solros

Письма

Иван Иванович любил писать письма. Научившись писать красивым почерком и без ошибок в школьном детстве, он только к преклонным годам, наконец, нашел надежного адресата. Отца у него рано не стало, в годы войны. Пацану было 9 лет, когда она окончилась. Мать его была безграмотной. Так что, если и писал письма матери из своих вояжей - пролетарско-солдатских, и, затем, семейно-офицерских, то только по делу. Кто родился, каким весом, как назвали, кто на ком женился, кто помер. В пространные философские размышления в письменной форме Иваныч пустился выйдя на пенсию. В какой-то момент "письма к дочери", которых накопилось в распухшей папке с тряпичными завязочками немало, пришлось показать психиатру. А более поздние опусы внук Иваныча предлагал сжигать сразу, находя по дозволенном прочтении, что они адресата, который ни вреда, ни пользы Иванычу в отношениях отец-дочь уже с десяток лет не приносил, могут только лишь печалить, расстраивать, или, сказать по правде, "убивать". Слово "убийство", как таковое, в буквальном смысле, неизменно присутствовало в письменах не только самого Иваныча в адрес дочери, но и его, подключившейся к единственно возможному виду общения с остатками бывшей семьи Иваныча, новой жены. Женщины, которая, с дочерью Иваныча ни разу в жизни не только не встречалась, но даже не подвернулся случай поздороваться, тоже смело употребляла слово "убийство". Постепенно, пыл горемычного Иваныча не находя ответных действий и реакций, кроме того, что можно было понять как "подставленную по-христиански щеку", утих. Письма стали просительными, извиняющимися, осторожными, содержащими комплименты и меньше упреков даже по отношению к остальным родственникам, которые все тоже прежде изображались совершенными монстрами. И, наконец, в одном из писем, Иваныч, на девяти страницах рассказал историю своей семьи и семьи жены, которую сам помнил, или которую запомнил из рассказов родных да родственников. Двадцатый век к этим, случившимся жить в глухих степях Украины семьям, был жесток и не придал им никакого мало-мальски художественного значения. Ни одной фотографии своего отца, а тем более деда или бабки, у Иваныча не сохранилось, хотя механическое воспроизведение к середине века во многих европейских городах достигло большого развития. Наверстывая упущенное, Иваныч, к тридцати годам, обзавевшись семьей и фотоаппаратом, клацал жену и дочь, всякое воскресенье или субботу любого сезона, начиная с неумытого подъема до самого вечера. Фотографии аккуратно подписывал, приметив эту фишку во время службы армии у немцев. Три года срочной службы отслужил Иваныч в Германии, кроме этого фотографического порядка, правда, никаких других культурных влияний немецких, не испытав. Бывшие бытовые и документальные кадры середины века двадцатого в следующем столетии стали экспонироваться в музеях, и есть теория, что Гитлер проиграл ту войну в середине века, потому что солдаты и офицеры его, напившись и наевшись в богатых парижах да прагах, попав в нищие, хотя и черноземные районы Украины да России, не понимали толком, зачем им эти несчастные, бедные города, села и люди. История переплетала, перемалывала людей, родившихся в разных странах, постоянно и неожиданно. Еврейская миграция из СССР и СНГ не в какую-то другую страну, вроде Великой Британии, или Дании, а как раз в Германию в 80-90-е годы, в поисках работы или, в ее не лишенном приятности отсутствии, средств, получаемых без необходимости работать, тоже могла бы показаться дурацкой сказкой в конце 30-х, равно русским, или другим национальным советстким или немцам.

Не знаю, продолжение может, последует... Стоит ли?
Пока что это  дневник, записанный.... ой, в 2 часа ночи, после получения письма от отца, и работы весь день, и всего, что надо делать, если нет возможности купить время сидеть и писать.
f2

из благополучной семьи

Из книжечки выпала старая фоточка. Вся семья собралась на первомайский парад.
Обычно отец писал на обратной стороне фотографии год и число. Но на этой написан длинный список каких-то родственников, живущих на улице Кавказская, 49. В каком городе, неизвестно.
Вообще, у отца всегда наличествовал небывалый интерес к дальним родственника, со всех колен и локтей, и страсть их навещать. Еще в детстве мне казалось это нездоровым. Чем дольше жила, тем труднее было мне понять смысл родственных отношений в принципе. Дальние родственники, которых мы навещали, казались мне совершенно чужими людьми. Сначала так было с дальними, а затем, я не смогла удерживать родственные отношения даже с прямыми родственниками только на одном этом основании.
Да, отец после смерти матери вскоре отправился в тур, - в Одессу, Харьков, Херсон, Николаев.... Навестить троюродных сестер, троюродных племяников, и прочих потомков близлежащих родов. 
По приезде, вызвал милицию, чтобы выгнать мужа родной (единственной дочери) из квартиры, в которую сам позвал нас, когда остался один. Далее, каждодневными криками и истериками довел моего сына, а своего внука до энуреза, энкопреза и заикания, в итоге, вынудил нас съехать снова на сьемную квартиру. (до смерти матери мы спокойно жили отдельно)
После счастливого размена квартирного, удачно женился, и не интересовался лет 6 ни единственной дочерью, ни единственным своим внуком. Я уверена, что ездил время от времени по своему родственному кругу, навещая алкоголиков и прочих потомков своих умерших двоюродных сестер.

В принципе, я освобождение от отца считаю колоссальным благом для себя. И ценю, и благодарю.
Однако, энкопрез сына забыть не смогу никогда. А заикание осталось до сих пор...

1 may1 мая

1977??? 
 




f2

друзей моих медлительный уход той темноте за окнами угоден?

Я все еще сильно расстраиваюсь, когда отношусь к людям с открытой душой, нежностью и любовью, а они поворачиваются жопой. 
Может, это у них душа, а у меня жопа, и я все перепутала?!  

То есть я хочу сказать, что не припоминаю за собой поступков, когда я что-то обещала и не делала, говорила позвоню, и не звонила, договаривалась о чем-то, и исчезала, брала книгу почитать и не возвращала, уж не говоря о том, что брала в мужья, уговаривала рожать детей, а потом изменяла, бросала его с малышом без денег, на первом курсе института, без работы и профессии... И все продолжается, - я по-прежнему просто даже физически не могу переступить через свои обещания, обязательства или нарушить ожидания. А люди срут и срут, срут и срут. И даже, наверное, не замечают этого. Когда ж гавно кончится? 

Ничего особенного не произошло. Один мой хороший знакомый просто не ответил на три, или четыре письма. Причем, самые обыкновенные, - например, комментарий относительно его фотографий с самолета крымских гор, вопрос, когда он там был, еще на какие-то вопросы относительно передвижений. После четвертого письма я удалила его из друзей, на том сайте это заметно. Тогда он прислал письмо, мол, извини, прости, вернись, не обижайся, не хотел, занят, стал пофигистом. 

Ничего особенного не произошло. Моя подруга, с которой мы дружили лет 25, не пришла на мою свадьбу. Ее мать была моей учительницей литературы, вместе мы в детстве катались на великах и коньках, взрослея ходили в кино, театры и на выставки, ездили к морю и на разные экскурсии, выходили замуж, разводились, плакали, переживали новые встречи, новые расставания, депрессии, карьерные и душевные подъемы, приводили друг к другу возлюбленных, собирали грибы. Я ее спасала от самоубийства, когда она нажралась таблеток, и я ночью с годовалым ребенком мчалась к ней, выкачивала из нее яд и водку. Она проведывала моего сына в лагере и дома, кормила его, когда я уезжала на несколько недель. Но она не пришла на свадьбу... И свадьба-то, - смех один. Просто вечеринка-прощание в ресторанчике в центре города с несколькими друзьями, мужем, его другом и сыном. Пара рюмок, пара шутливых тостов, кофе да мороженное. Никаких пошлых свадебных ритуалов. То ли от зависти, то ли еще от какого-то другого пиздолобства не пришла.  И с тех пор, - ни строчки, ни звонка. Обрыв, и баста. И че делать? 
И таких случаев в моей жизни - прорва. 
Господи, чего ты хочешь? Чтобы я осталась совсем одна, потому что тебе так надо? Потому что мне так надо? Но я не хочу. Мне кажется, по обоим щекам получено. Дальше что? Что подставить еще? Жопу подставлять и...? ... Ведь я любила этих людей. И люблю. Я не могу не любить. Я если люблю, то люблю насовсем. Я ни к кому из них никогда не повернулась даже боком, не то что спиной или жопой... 

Eсли тут есть кто-нибудь, кого я обидела невниманием, кому насрала в душу, напишите, пожалуйтесь. Я хочу понять и извиниться.
f2

Карлсон

Тут дебаты такие развернулись по поводу переводов:
 http://www.gazeta.ru/culture/2008/02/12/a_2633898.shtml
А между тем, я купила мультик Карлсон на шведском на днях, и вся семья его посмотрела ласково 14 февраля. Поспешила я, поняла-то  всего пару слов и пару фраз, и то, что сюжет сильно отличается от совецкого. Даже и неча сказать пока. Через пару месяцев придется повторить просмотр. А купила, чтобы мужу показать. Он вообще историю про Карлсона не знает. Ржал, веселился.